Библиотека

«Россия пережила революцию. Эта революция не дала того, чего от нее ожидали. Положительные приобретения освободительного движения все еще остаются, по мнению многих, и по сие время по меньшей мере проблематичными. Русское общество, истощенное предыдущим напряжением и неудачами, находится в каком-то оцепенении, апатии, духовном разброде, унынии…»

«Икона Христа изображает Его человеческий образ, в котором воображается и Его Божество. Поэтому непосредственно она есть человеческое изображение, а как таковое, она есть разновидность портрета. И потому в рассуждении об иконе следует сначала спросить себя, что вообще представляет собой человеческое изображение как картина или портрет…»

«Иван Карамазов, сидя в скверном трактире, говорит своему брату Алеше: «…русские мальчики как до сих пор орудуют? Иные то есть? Вот, например, здешний вонючий трактир, вот они и сходятся, засели в угол. Всю жизнь прежде не знали друг друга, а выйдут из трактира, сорок лет опять не будут знать друг друга, ну и что же, о чем они будут рассуждать, пока поймали минутку в трактире-то? О мировых вопросах, не иначе: есть ли Бог, есть ли бессмертие? А которые в Бога не веруют, ну, те о социализме и об анархизме заговорят, о переделке всего человечества по новому штату, так ведь это один же черт выйдет, все те же вопросы, только с другого конца…»

«Тема этого этюда может вызвать недоумение и потому нуждается в некотором объяснении. По моему убеждению, определяющей силой в духовной жизни человека является его религия, – не только в узком, но и в широком смысле слова, т.е. те высшие и последние ценности, которые признает человек над собою и выше себя, и то практическое отношение, в которое он становится к этим ценностям...».

Книга представляет собой дневник В.Ф. Булгакова, который он вел все эго время, и содержит подробное и объективное описание духовных исканий Л.Н. Толстого этого периода, изображение драматических событий последнего года жизни писателя.

«Эта пушкинская драма, принадлежащая к числу высочайших достижений мирового искусства и напряженнейших пушкинских вдохновений, благодаря своей глубине и беспримерной краткости всегда остается несколько загадочной. Хочется снова и снова всматриваться в эту жуткую и темную глубину первозданного естества человеческого. Пушкинская пьеса, вмещающаяся на нескольких страничках и состоящая всего из двух сцен, есть воистину трагедия, в которой обнажаются предельные грани человеческого духа…»

«О. Конт установил т. наз. закон трех состояний (loi de trois états), согласно которому человечество переходит в своем развитии от теологического понимания мира к метафизическому, а от метафизического к позитивному, или научному. Философия Конта ныне уже потеряла кредит, но этот мнимый закон все еще, по-видимому, является основным философским убеждением широких кругов нашего общества…».

Личность и творчество Константина Леонтьева в оценке русских мыслителей и исследователей. 1891–1917 гг.

Это одна из наиболее значительных работ замечательного русского мыслителя С.Н. Булгакова, в которой он излагает особенности православного учения.

«Милостивые› государи»! Великие творения человеческого духа подобны горным вершинам: их белоснежные пики поднимаются перед нами все выше и выше, чем дальше мы от них отходим. По ним мы ориентируемся в пути, они всегда остаются перед нашими глазами. Временем так же испытывается подлинное величие, как расстоянием – высота гор. Мы отошли всего на 10 лет со дня кончины Соловьева, и как изменилась уже историческая перспектива, как вырос он пред нашими глазами, какое место он начинает занимать в наших душах…».

«Кризис жизнепонимания, приведший в конце концов к опытам опрощения и породивший т. наз. „толстовство“, постиг Л. Н. Толстого в начале 80‑х годов. Его отражение дают нам три важнейших произведения этой эпохи: 1) „Так что же нам делать?“; 2) „Исповедь“; 3) „В чем моя вера“. В этих произведениях вскрываются различные мотивы, которые приводили к одному стремлению, – уйти из города, из культуры, сесть на землю, опроститься, слившись с земледельческим людом в труде, в религиозном осмыслении жизни, в свободе от дурмана цивилизации. 

«Хотя Достоевский не написал ни одной страницы в драматической форме, тем не менее в своих больших романах по существу дела он является и великим трагиком. Это выступает с полной очевидностью при сценической постановке его романов, особенно же с такими средствами, как московского Художественного театра, который постановками „Братьев Карамазовых“ и „Бесов“ содействовал выявлению лика трагика в Достоевском. Что есть трагедия по внутреннему смыслу?..»

«Есть священные символы и мировые идеи, которые заставляют дрожать самые сокровенные струны сердца: такое значение имеет, например, христианский Царьград и крест на св. Софии, или освобождение из рук неверных Гроба Господня. Подобное же значение должно иметь для иудейского и христианского сердца (я трижды подчеркиваю это «и») вопрос о Палестине и устроении Израиля на земле, ему Богом данной и обетованной…».

«Воплощение Сына Божия – „Слово плоть бысть“ (Ио. 1, 14) – соединило Его со всем человеческим родом без всякого ограничения и исключения. Однако оно совершилось в истории, в определенном месте и времени, чрез посредство „избранного“, к тому приуготовленного в церкви ветхозаветной народа. Христос есть „сын Давидов, сын Авраамов“, родословная которого проводится, по Матфею, от Авраама до „Иосифа, мужа Марии, от Которой родился Иисус, называемый Христос“…».

Одна из самых значительных философских работ выдающегося русского мыслителя и богослова отца Сергия Булгакова, род духовной автобиографии или исповеди. По выражению самого автора, "в этом "собранье пестрых глав" мне хотелось выявить в философствовании или воплотить в умозрении религиозные созерцания, связанные с жизнью в Православии... Осознать себя со своей исторической плотью в Православии и чрез Православие, постигнуть его вековечную истину чрез призму современности, а эту последнюю увидать в его свете - такова жгучая, неустранимая потребность, которая ощутилась явно с XIX века, и чем дальше, тем становится острее".

«Русский народ, вместе со всем культурным миром, ныне поминает великого поэта. Но никакое мировое почитание не может выявить того, чем Пушкин является для нас, русских. В нем самооткровение русского народа и русского гения. Он есть в нас мы сами, себе открывающиеся. В нем говорит нам русская душа, русская природа, русская история, русское творчество, сама наша русская стихия. Он есть наша любовь и наша радость. Он проникает в душу, срастаясь с ней, как молитва ребенка, как ласка матери; как золотое детство, пламенная юность, мудрость зрелости…».

"Окаянные дни", описывающие трагические события 1917 года, принадлежат, без сомнения, к лучшим страницам отечественной публицистики. Это произведение долго обходили молчанием, но до сих пор оно остается бесценным документом эпохи и свидетельством очевидца, принадлежащим художнику слова, мыслителю, поэту.

«При моей первой встрече с ним в Ялте произошло между нами нечто подобное тому, что бывало тогда только в романтические годы молодости Герцена, Тургенева, когда люди могли проводить целые ночи в разговорах о прекрасном, вечном, о высоком искусстве…»

Любовь может быть легкой, как тополиный пух, и тяжелой, как удар колокола в полдень, она может быть беззаботной, как полет мотылька, и роковой, как пламя свечи, жестоко обжигающей крылья тех, кто ринулся на него в поисках счастья, она может умещаться в нескольких строках и при этом быть настолько всеобъемлющей, что на ее описание не хватит слов и страниц.

Рассказчик неожиданно встречает лошадь потрясающей масти. Что сулит это внезапное дорожное происшествие?

Главный герой, утомленный однообразной зимней жизнью, знакомится с семейством Соймоновых: доктором, его болтливой супругой и очаровательной приемной дочерью.

«Мы оба были богаты, здоровы, молоды и настолько хороши собой, что в ресторанах, и на концертах нас провожали взглядами.» И была любовь, он любовался, она удивляла. Каждый день он открывал в ней что-то новое. Друзья завидовали их счастливой любви. Но однажды утром она ухала в Тверь, а через 2 недели он получил письмо: «В Москву не вернусь...»

Иван Иванович, скромнейший и милейший человек, изо дня в день ходит на службу, рутинность которой поражает молодого героя. 

В повести "Деревня", по словам Бунина, его занимала "душа русского человека в глубинном смысле, изображение черт психики славянина". Бунин ставит перед собой задачу – отобразить главные, по его мнению, слои русского народа: крестьянство и мещанство.

Кастрюком зовут веселого деревенского дедушку: захмелев, он заводит старинные песни о находчивом удальце из былин.

«Ночная дорога, тишина, поворот с большака и костер, у которого группа едва различимых издали людей. Это несколько кочевых цыган, по-домашнему расположившихся на ночлег…»

Рассказчик переживает мучительный любовный роман: дама его сердца вот-вот выйдет замуж за высокопоставленного отпрыска знатного рода. 

Это история о трудностях новой жизни, когда под чужим небом не найти никого, кто бы мог ободрить тихим словом и утешить в печали. 

Сборник составили рассказы и повести о любви. Как разбиваются идеалистические юношеские представления при столкновении с реальной жизнью, но как чудесна пора юности и молодости с ее подчас наивными, возвышенными представлениями о жизни, — в совершенстве с присущей его перу пластической, предметной изобразительностью, живописностью и точностью описаний - расскажет писатель.

«На кладбище, над свежей глиняной насыпью стоит новый крест из дуба, крепкий, тяжелый, гладкий. На кресте медальон, с которого смотрит смеющимися глазами пятнадцатилетняя девочка. На могилу своей ученицы смотрит классная дама и вспоминает, что привело ее живую и бойкую гимназистку под этот могильный холмик…»