а. Мировая Революция

Среди планов переустройства мира, обсуждаемых в русле «мирового заговора» – «иудейского» (план Соломона)», расистского «англо-американского», европейского «черной аристократии» (Ватикан), «мирового ислама», «либерального фининтерна», «новых левых» и других, возвышается план, о котором молчат СМИ и периодические издания, и который не найти в массовой «конспиративной литературе». Это – «план «Марбург», в начале ХХ века принятый для себя высшим слоем англосаксонской финансово-политической элиты, озаботившейся конвертацией собственного капитала в глобальную наднациональную Власть. «Внутреннее ядро» плана составили игроки уровня, на котором стало возможным воплощение сложнейшего геополитического и геоэкономического сюжета событий ХХ-XXI веков, с обнародованием конечной цели только в XXI веке, как модели «инклюзивного капитализма». Радушно улыбаясь, игроки вовлекали в реализацию плана лидеров и адептов указанных групп, которые составляли, таким образом, «внешний круг» плана «Марбург», не подозревавший о его существовании. 
        Для реализации плана требовались рычаги, способные обрушить существующие за пределами «морских держав» государственно-политические континентальные системы и «перевернуть мир с ног на голову» – с его представлениями о морали, совести, ценностях. «Переворот» был завершением процесса глобальной Революции, начатого в конце XVIII века, который в масонстве Англии и в социал-демократиях Европы обнажал присутствующий в нем культ Люцифера-Бафомета, названного Великим Архитектором Вселенной – Князем мира сего, восставшим на Творца. Как усмешку дьявола, это ощущали те, кто стоял у истоков глобальной Революции». Бруно Бауэр (1809-1882), немецкий либерал-демократ, в письме Руге от 06.12.1841 пишет: «Здесь, в университете, я читаю лекции перед большой аудиторией. Я не узнаю сам себя, когда изрекаю с кафедры сплошные богохульства. …Каждый раз, когда поднимаюсь на кафедру, какой-то злой бес овладевает мной, и я так слаб, что уступаю ему». Сам Ф. Энгельс, теоретик социализма и соратник К. Маркса, в статье «Шеллинг, философ во Христе» передает ощущение эпохи: «Со времен ужасной Французской революции люди одержимы новым, дьявольским духом, безбожие поднимает свою наглую голову с таким высокомерием и бесстыдством, что, кажется, наступает время, когда исполнятся пророчества»¹. 
         Революции предстояло завершить дело Люцифера, небывалым насилием сокрушая «старый мир» человеческой истории, культур и религий – уничтожить его формами насилия, которых не было в истории человека и на которые готовы лишь вненациональные массы, утратившие историческую личность и свою причастность народам. «Нисколько не отрицая в принципе насилия и террора, – писал В. Ленин, –  мы требовали работы над подготовкой таких форм насилия, которые бы рассчитывали на непосредственное участие массы и обеспечивали бы это участие. Мы не закрываем глаз на трудность этой задачи, но мы твердо и упорно будем работать над ней, не смущаясь возражениями…»².
       Гениальность плана «Марбург» состояла в том, что он «оседлал сверху» эту безумную, слепую, самопожирающую, анти-цивилизационную Волю, и сделал ставку на главное в идеологии Революции: его адептам не было разницы – будет ли «старый мир» культур, ценностей и религий сокрушен расистами, нацистами, анархистами или социалистами. Их общее число увеличивалось, и для плана они служили отменным расходным материалом. Адептам плана оставалось усмехаться, глядя сверху на перекошенные ненавистью лица, на озлобленные глаза и раззявленные рты – на всю эту античеловеческую, люциферово-сатанинскую мистерию. В финале мистерии они скажут: «вы сами этого хотели».    
План «Марбург» стал важнейшей определяющей и составной частью глобальной Революции – ее квази-гуманитарной системой, встраивавшей знаковые события ХХ века в ее цели. Пользуя лицемерные идеологии сияющего будущего для обманутых масс, план «Марбург» глубоко в себе нес подлинную цель Революции и никогда не нарушал вожделение этой самопожирающей Воли к самым разрушительным для человека, народов и истории действиям. План конкретизировал методологию и держал направление этого «вожделения», помещая в свой центр интересы групп, наиболее эффективно их обеспечивающих.  
       Контуры плана «Марбург» рождаются еще в 1880-х – в беседах слушателей Университета Дж. Хопкинса – будущего президента США В. Вильсона, поступившего в 1883-м в аспирантуру, будущего посла США в Великобритании У. Х. Пейджа и Теодора Марбурга. Здесь обретали плоть идеи, которые в ХХ в. будет воплощать англо-американский, а затем европейский истеблишмент. В первом приближении, они мало отличались от других идеологий модерна – та же Власть узкой группы над людьми и народами под прикрытием «гуманизма», «демократии», «свободы» и «счастья» для масс – с той лишь разницей, что за все это группе не нужно было ни воевать, ни умирать на баррикадах. Это делали другие. Гениальность плана всплывет на рубеже XXI века в постхристианском мире постмодерна, где замолкают и «левые», и «правые» идеологии, и где разрушены уже исторические культуры и ценности. В этих условиях адепты и участники плана «Марбург» однозначно приходит к Власти, как единственный фактор структуризации социального пространства, заявляющий себя в единственно возможной форме – глобального олигархата. При этом человеческая история – процесс восхождения к высшим ценностным формам исторического, общественно-всечеловеческого и личного бытия обрывается; существующие народы и формы историко-культурной жизни упраздняются и сменяются делением людей лишь на две неравные части – на «господ» и «служебных людей» в системе цифрового технофашизма, где бытие человеком уже не предусмотрено – ни для тех, ни для других, превращающихся в два отдельных биологических вида.

       Реализация плана включала целый комплекс задач. Это были не только революции и войны, но радикальная трансформация всей жизни и сознания народов, обеспечивавшая «смерть человека», на что еще в 1950-х укажет М. Фуко, и смерть «феномена социального», о чем в 1980-е напишет Ж. Бодрийяр. В достижении этих задач, элиты Запада с начала ХХ века возвышают риторику частной свободы индивида, как высшей ценности человека массы для реализации его инстинктов в Новое время и его независимости от рода и семьи, своего отечества и его истории, культуры, религии и ценностей. Не должно быть больше никакого «МЫ», опирающегося на историко-культурные и родовые идентичности; будущие «служебные люди» должны опираться только на то, что вещает и пропагандирует Власть и на частные свои интересы и инстинкты, также регулируемые Властью.  
        Ныне мало кто помнит, как уже с первого десятилетия ХХ века меняется язык, на котором элиты Британии и США начинают общаться с народами, и как из языка исчезают все ссылки на христианскую культуру Европы и ее установки. В ряду перемен «новый язык» – также заслуга плана «Марбург»: «было крайне важно, – в 1930-е отмечает Дженнингс Вайз, первым рассказавший о плане «Марбург», – чтобы финансовые аспекты плана были скрыты, чтобы интересы, стоящие за ним, были скрыты, чтобы все движение было замаскировано маской чистого гуманизма. Другими словами, многое должно было быть сказано о гуманности, правах человека, мире и демократии, поскольку пацифисты, социалисты и массы – найдут здесь свои мотивы, и почти ничего – о социализме, деньгах и финансовых интересах»³. С начала ХХ века такая риторика становится обязательной для элит Запада и сразу обретает мессианский англо-американский аспект. На протяжении ХХ века и в начале XXI столетия эту риторику будет пользовать вся западная элита для борьбы против СССР и для эскалации действий НАТО против России, в том числе, на Украине – этому слагаемому глобальной Революции, неумолимо и кроваво продвигающейся к всеобщему постчеловеческому финалу.  

б. Мечтатель

По оценкам авторов, знавших Марбурга, его личность содержала качества, редко принадлежащие одному человеку. Необычайный масштаб личности Марбурга приводил в восхищение даже видавших виды представителей англо-американского истеблишмента. Сама встреча будущего президента США В. Вильсона с Марбургом стала решающей для Вильсона и «самой важной для его карьеры, – указывает помощник генпрокурора США, политолог Дженнингс С. Вайз и добавляет, – …В некоторых отношениях Марбург не имеет аналогов в истории. Временами даже Макиавелли кажется новичком в политических играх в сравнении с ним»⁴. 
        Чаще всего исследователи утверждают, что Марбург был великим романтиком, преданным идее человеческого братства, которая была реализована в Лиге Наций и в современной ООН. Семья щедро одарила его талантами, нашедшими отклик в том, что он стал одним из самых уважаемых граждан родного Балтимора. «Он получил, – пишет Г. Аткинсон в книге «Теодор Марбург. Человек и его дело» (1951), – множество ученых степеней и с ранних лет и до конца жизни был тесно связан с литературой, искусством, наукой, экономикой, историей, политикой и госуправлением. Однако, главным интересом его жизни было улучшение международных отношений и замена жестокостей войны разумом и законом»⁵. Часть авторов отмечают его слабое здоровье; другие, напротив, – крепость и железную волю, с которой он добивался целей. «Дом Марбургов, – пишет Г. Аткинсон, – расположенный на северной стороне Маунт-Вернон-Плейс, недалеко от Кафедральной улицы, был центром изысканности, культуры и богатства, великолепным строением из мрамора, внутреннее убранство и обстановка которого представляли жилище человека редкой культуры и превосходного вкуса. Дом был местом проведения многих светских торжеств. За обеденным столом собирались одни из самых выдающихся мужчин и женщин двадцатого века»⁶.

        При всем этом Марбург «до мозга костей» был американским империалистом, поддержавшим варварскую войну США против Испании (1898) – с пытками, изнасилованиями и массовыми убийствами населения Гавайев, Филиппин, Кубы, Пуэрто-Рико, Гуама. Марбург и правительство США утверждали, что война явилась актом гуманизма, направленным на освобождение народов от испанского ига: «Если бы нас заставили поверить, что Испания в будущем будет справедлива к Кубе, – писал Марбург в работе «Война в Испании» (1898), – мы могли бы прямо сейчас воздержаться от вооруженного вмешательства, но… с нынешним населением Куба не пригодна для самоуправления. Это значит, что ею должны управлять извне, а если она останется под испанским флагом… жадная рука Испании вновь окажется на ее горле»⁷. И Марбург точно указывает, чья именно рука должна быть «на горле» неспособного к самоуправлению кубинского народа: «мы арбитры на этом континенте, – веско заявляет Марбург, – и наша политика, рожденная из наших потребностей, реализуется нами по сей день. И она запрещает европейским нациям вмешиваться в наши дела с выходом за их собственные границы.»⁸. 
        Стремление к миротворчеству и любовь к искусству, религии и «малым мира сего», проникавшие в его речи и выступления, не заслоняли главную ценность, которой для Марбурга были деньги и капитал, а также условия рационального использования и концентрации капитала в руках все более узкого круга финансовой элиты. Капитал для него – живое существо, чья Воля властвует над человеком и обществом, и которое требует религиозного служения, либо отворачивается от них: «мы ответственны за те законы, – пишет он в работе «Проблема мировых денег» (1896), – которыми пригашаем капитал к работе». На фундаментальном уровне капитал выражается не столько в товарах, зданиях или бумажных купюрах, но в драгоценных металлах: «Драгоценные металлы являются гражданами не одной страны, а всего мира. Если местные законы не устраивают одну или обе стороны, они быстро эмигрируют»⁹. После этой работы понятие «граждане мира» приобретает свой особый смысл, как и соотнесение этого смысла с конкретными людьми и металлами.  
Совместно с британской группой «Круглого стола» А. Милнера Марбург участвует в подготовке будущей мировой войны в Европе и на «старом континенте», осуществляя всестороннее прикрытие этого намерения и причастность англо-американских элит. Осуществляется это массовыми манифестациями в защиту «мира и безопасности народов», которые организует Марбург, включая «Международные мирные конференции».

       Марбург не сообщает, что идея «Международных мирных конференций» взята из России, но берет ее с противоположным знаком – как и все в эпохе Нового времени, являющейся перевёрнутым головой вниз Крестом Спасителя. «Дело мира» Марбурга становится «перехватом инициативы» Николая II, который организует самую первую в мире Международную мирную конференцию в Гааге в 1899-м. Политические англосаксонские структуры Европы и России эту инициативу тут же высмеивают и подвергают клевете, распространя слухи о корыстных интересах Царя, о «слабости режима», отсталости русской экономики и влиянии на Царя разных политических сил. В самих же США философ, дипломат и политик Николас М. Батлер, к чьему мнению прислушиваются Мак-Кинли, Олни, Кливленд, Брайан, Элиот, Лайман Эббот и многие другие «высокие деятели», сразу же выражает сомнение в результате, который следует ожидать от русской конференции в Гааге. «Разоружение», – заявляет он на инициативу Царя и рескрипт Муравьева, в виде поощрения кайзера Вильгельма, – «последует за миром как следствие, но не будет предшествовать ему как причина»¹⁰. Его слова звучат прологом будущей континентальной войны, что и заставляет Марбурга взять в свои руки дело прикрытия – как друга и как члена кабинета будущего президента В. Вильсона. Последовательность «мира» и «разоружения» его уже не смущает. 
        В этом деле у Марбурга конкурентов не было. Благодаря ему, перед Первой мировой войной в США расцветают филиалы «Американского общества мира», возводятся «монументы мира», проводятся мирные конференции и конгрессы, куда пригашаются лидеры государств и правительств континента. Все должны видеть, как администрация США заботится о мире и стремится к нему. Заявления о «всеобщей безопасности» идут через Вильсона и членов его будущего кабинета, которые проникаются необычайной любовью к миру и ко всему человечеству. Марбург становится президентом Мэрилендского отделения «Американского общества мира» и в 1912-м лично готовит «Третий национальный конгресс мира» на территории Института Джона Хопкинса. У себя дома он проводит ужины и консультации с другими организаторами конференции. На ужинах он восхищается «борьбой за мир» Ч. Ф. Уэйли, президента «Общества памятников мира», Джулией Хоу, объявившей «крестовый поход» против всех войн, и Ч. Самнером с его книгой «Истинное величие наций», которую группа Марбурга именует «величайшим вкладом, когда-либо сделанным в литературу движения за мир»¹¹.  

в. План

Цели, суть и действующие лица плана «Марбург» в основных чертах становятся известны в конце ХХ – начале XXI века, и в лице представителей плана выходят на передний план мировой политической и экономической жизни в 2012-2020-х годах. Имеется в виду создание финальной концепции будущего, как «мира инклюзивного капитализма», где, по словам Линн де Ротшильд, «у людей не будет ничего, но все они будут счастливы».  
       Она же, уточняет Кристин Лагард, является и автором понятия «инклюзивный капитализм» и его концепции, воплощение которой идет с 2012 года с участием финансовых элит – прежде всего Британии и США. Происходит это с привлечением Давосского Экономического Форума при директорстве еще его основателя Клауса Шваба, «Совета по инклюзивному капитализму с Ватиканом», созданного в 2020 году организационно-финансовой группой Линн Ротшильд, и при финансово-политической и экономической поддержке таких транснациональных компаний, как «BlackRock» и «Vanguard Group». Под их контролем находятся сегодня крупнейшие банки мира и крупнейшие финансовые и транснациональные корпорации, а их хозяева – семьи Ротшильдов и Рокфеллеров, Морганов и Дюпонов, итальянцев Орсини, американцев Бушей и Вандербильтов. Знаковой семьей, под контролем которой находятся компании «BlackRock» и «Vanguard Group» является королевская семья Британии. Все эти семьи относятся к 1% населения земли, богатство которых к 2016 году, согласно докладу организации «Oxfam», превысило совокупное богатство остальных 99% жителей планеты¹².  

       Происходящее свидетельствует о переходе мира на третий, последний этап глобальной Революции, осуществляемой в Европе с XVIII века в виде процесса целенаправленного уничтожения исторических культур, ценностей и религий, – всего того, что на гребне этого процесса, в европейском фашизме, будет названо «химерами совести и морали» – с последующим разрушением самого человека и его истории.
        Не имея отношения к протестантскому марбургскому спору Лютера и Цвингли XVI века, план «Марбург», результаты которого уже отчетливо видны в современном мире, изначально явился конечным этапом очищенной от всех христианско-гуманистических ценностей, постпротестантской версией Нового времени – ересью элит, замешанной на иудаизме, каббале и запросах массы. Именем план обязан Теодору Марбургу (1862-1946) – американскому политику, дипломату, экс-министру Бельгии, другу президента США Уильяма Х. Тафта и другу и члену команды президента Вудро Вильсона.
       План «Марбург» выводил из тумана пребывавшие в основе европейских революций масонские представления о всеобщей будущей справедливости и малопонятном «Царстве Астреи» и переводил их в русло финансово-трудовых отношений «высших ответственных элит» (как у К. Шваба в «Stakeholder Capitalism», 2021) и «малых мира сего». Инструментами Нового мирового порядка становились при этом наднациональные институты Власти – финансовые и политические, среди которых в начале ХХ века Марбург указывал Международный арбитражный суд, находящийся в руках «наиболее демократичных» наций США и Британии, и «Лигу наций» – под тем же благостным контролем. Их производными станут «Королевский Институт международных отношений» (КИМД) в Лондоне и «Совет по международным отношениям» (СМО) в Нью-Йорке, а также все наднациональные структуры политической Власти после Второй мировой – от Мирового банка и Мирового валютного фонда до Бильдерберга, Трилатерали, Римского клуба, Всемирного Экономического Форума (ВЭФ) и «Совета по инклюзивному капитализму с Ватиканом», а также ВОЗ и альянса НАТО, являющихся политическими инструментами в тех же руках.

        Гениальность Марбурга состояла в том, что при широчайшем спектре политических концепций XIX-XX в., он хорошо знал, что будущее принадлежит тем, кто уже держит его в руках. И понимал, что универсальные деньги, выраженные в золоте и драгметаллах, не имеют ни национальности, ни расы, ни религии, ни классовой принадлежности. Это означало то, о чем Жак Аттали спохватится только в 2011-м, в книге «Краткая история будущего», а именно, что в Новое время деньги одолеют все идеологии, все ценности, все религии и все обусловленные ими человеческие сообщества – за исключением религии Власти. Последняя, обращенная на себя и также не имея ни национальности, ни классовых, ни расовых предпочтений, облачит в финале сияющей мантией вненациональную и внерелигиозную олигархическую группу «хозяев мира». Это и была настоящая, не декоративная революция – ее вожделели элиты всех идеологий модерна, рисуя массам картины несказанно прекрасного будущего, где не будет «ни скорби, ни болезни» и которое расцветало в либеральном национал-расизме XIX века, как и в национал-социализме ХХ века и во всех построениях «левых» – от Маркса и Энгельса до Ульянова-Ленина, либертарианцев, современных «зеленых» и прогрессистов.   
       Ради «великой свободы» масса должна была только признать над собой их Власть. Это и было главным. Власть, – писал Ленин еще в 1917-м, – это «коренной вопрос» всякой революции, «основной вопрос, определяющий все в развитии революции, в ее внешней и внутренней политике»¹³. Все творцы идеологий вожделели своей Власти посредством глобальной Революции и Глобальной войны. При этом все творцы идеологий были убеждены, что «мировой капитал» финансирует их в силу глубокой истинности их теорий и концепций. На деле все было ровно наоборот: и эти идеологии, и все кровавые революции и беспрецедентные по жестокости войны увеличивали объем и Власть «мирового капитала», за которым с начала ХХ века находился план «Марбург».
       План «Марбург» рождается на базе общности интересов высшего финансового истеблишмента США, политических идей будущего президента США Вудро Вильсона – тогда еще ректора Принстонского университета, и политико-экономической концепции наследника табачного фабриканта, дипломата, члена демократической партии и друга президента США Уильяма Тафта, Теодора Марбурга. В реализации этой концепции плану было на кого опереться и кого выставить оперативной силой. Это были социалисты и коммунисты, с которыми финансовые круги США вошли во взаимодействие к обоюдной выгоде еще в XIX веке, как силой, способной обеспечить глобальную трансформацию мира – прежде всего Европы и России – под англосаксонские интересы. По мере раскрытия архивов США и Европы, эта точка зрения подтверждается, как и документы, обнародованные доктором Э. Саттоном (Стэнфордский университет), и которые доказывают «спонсирование» К. Маркса финансовыми элитами США, включая написание им «Коммунистического Манифеста» (1948), что и осуществлялось при посредстве особого порученца Жана Лафита¹⁴.
        Благодаря этому факту, ряд авторов по сей день принимает симбиоз плана с «левыми» за чистую монету. Одни видят его частью мирового троцкизма¹⁵, другие, как литовский исследователь Д. Эстулин, находят в «Марбурге» «дьявольский план банковской системы с целью теневого контроля за международным социализмом»¹⁶. Профессор Кэрол Квигли (Джорджтаунский университет) в тысяча трехсотсраничном исследовании «Трагедия и Надежда» еще в 1966-м компетентно отвергает эти измышления: «Необходимо признать, – пишет он, – что власть, которой обладали энергичные левые, никогда не была их собственной или коммунистической властью, ибо в конечном счете, всегда была властью международной финансовой клики»¹⁷.

         Действительные цели плана «Марбург» раскрывает в 1930-е годы Дженнингс Уайс – помощник Генпрокурора США, ученый-политолог. Он также обращает внимание на взаимосвязи плана «Марбург» с «левыми силами», но указывает принципиально иную цель: «Чтобы капиталистический порядок был в безопасности, – пишет он, – Марбург приходит к выводу, что либерализация мировых правительств с помощью «Лиги наций» сумеет сконцентрировать всю власть в руках международных финансистов – для обеспечения мира и контроля над советами»¹⁸. То есть, целью плана являлась мировая Власть высшей финансовой элиты – мирового олигархата, которая станет гарантией всеобщего мира и прогресса при условии контроля политических движений. Сегодня известно, что план «Марбург» предусматривал контроль не только за «левыми», но за всеми политическими идеологиями одновременно. Как показывает Э. Саттон, представители плана «Марбург» контролировали и поддерживали не только «левых» и «коммунистов» – таких, как Ленин или Троцкий, но «по совпадению, также поддерживали Муссолини и Гитлера»¹⁹. Первым, кто поддержал Муссолини, был компаньон Дж. П. Моргана Томас Ламонт. 
         Под контролем финансового истеблишмента в 1901-м году в США создается «Социалистическая партия Америки», а следом за ней, в 1903-м, клуб социалистов в Нью-Йорке «Х», чье открытие совпадает с началом деятельности плана «Марбург», так как здесь, в соответствии с планом, формируется легальная площадка взаимодействия социалистов и коммунистов с представителями мирового капитала. На первых порах, завсегдатаями клуба «Х» становятся социалисты, как Л. Стеффенс и И. Уоллинг, банкиры, как М. Хилквит и Ч. Рассел, и вице-президенты компаний, как Р. Уикс из «Life Insurance». К 1908-му сообщество расширяется, при этом М. Хилквита приглашают докладчиком в экономический клуб, где он держит речь перед богатейшей элитой США с пропагандой социализма и коммунизма²⁰. В 1910-м контролируемое сообщество получает институциализацию в виде «фонда Карнеги» (Carnegie Endowment for International Peace), куда сам Эндрю Карнеги «вливает» первые 10 млн. долл. (примерно 360-400 млн. долл. в текущем исчислении).  
Идейно-политическое влияние фонда определяют, кроме Карнеги, представители Рокфеллеров, Дюпонов, Морганов, Доджей, лично Поль Варбург, Отто Кан, Бернард Барух, Герберт Гувер и британцы. Из последних Э.          Саттон выделяет Алфреда Милнера – «духовного наследника» Сесила Родса и его идей глобализации Власти Британии – лидера наиболее могущественной, по К. Квигли, тайной организации ХХ века – «Общества Круглого Стола». Сам Марбург зримо не присутствует, но осуществляет важную миссию объединения высших финансово-политических кругов США и Британии, в частности, «Круглого стола», используя многочисленные связи в Лондоне и Оксфорде, которые приобрел за время длительных поездок в Британию и Европу.  
        Кроме высшей финансовой элиты – «Финансового треста», как именовала их комиссия Пьюджо, действующими лицами плана «Марбург» становится ближний круг президента США Вильсона – Э. Хаус, Дж. Б. Харви, У. Х. Пейдж, Г. Моргентау, У. Ф. Мак-Комбс и другие. Туда же входит и Т. Марбург – автор концепции «Лиги наций» в качестве инструмента «либерализации правительств мира и сосредоточения власти в руках международных финансистов». «Финансовый трест» и производит выдвижение Вильсона на пост президента США. Утверждение его президентом становится «личным триумфом» Кливленда X. Доджа – директора «Нэйшнл сити бэнк», отпрыска Доджей, разбогатевших на медных рудниках и оружейных заводах и наследника, пишет Ф. Ландберг, «незримой мантии, перешедшей от Маркуса Ханна к Джорджу У. Перкинсу». Избрание стало триумфом и табачного магната Томаса Ф. Райана, и президента округа New York Дж. У. Харви и всей финансовой корпорации «Дж. П. Морган и К». Важно отметить, что содиректорами Доджа в «Нэйшнл сити бэнк» были Дж. П. Морган младший, Уильям Рокфеллер, Дж. Скифф, Дж. Огден Армор и Джеймс Стиллмен. То есть, кроме Дж. Ф. Бейкера, «декана американского банковского дела» и третьего богатейшего человека в США после Генри Форда и Джона Д. Рокфеллера, это были те, кого комиссия Пьюджо (1912-1913) назвала хозяевами «Денежного треста». Однако до того, как в движение был приведен сложнейший механизм победы Вильсона, Кливленд Х. Додж организует ему встречу с Дж. Стиллменом и У. Рокфеллером в имении Фрэнка А. Вандерлипа – президента «Нэйшнл сити бэнк»²¹.  
          С этого момента перед ними раскрылось разливанное море сказочных возможностей сотворения мира будущего и выбора политических моделей. Среди этих моделей особенно пленяла одна – подобрать мир и народы под их собственную Власть – Власть глобальных финансистов. Она завораживала их всех: как финансисты не обходились без искусства теоретиков и политиков, так последние не могли обойтись без фантастических возможностей капитала, который еще нужно было концентрировать в руках узкой и консолидированной группы: «в США, – указывал Марбург, – находится более 6500 национальных банков, за которыми нужно следить, в отличие от лишь одного банка-эмитента во Франции, десятка в Шотландии и одного основного и нескольких мелких в Германии»²². Ради высшей цели господствующей Власти необходимо было не только поставить банки под собственный контроль, но «забрать под себя» мировые ресурсы, глобальные политические силы и правительственные администрации развитых стран, в первую очередь – самих США. 
        После Первой мировой войны, в 1922 году, мэр Нью-Йорка Дж. Хайлан напишет: «угроза нашей республике – невидимое правительство, которое, подобно гигантскому осьминогу, раскинуло скользкую длинную ткань над городом, штатом и страной… Во главе осьминога – интересы Рокфеллера, «Стандарт Ойл» и узкой группы могущественных банкирских домов, именуемых международными банкирами… именно (они) управляют правительством Соединенных Штатов в своих корыстных целях»²³. На это обстоятельство указывают все авторы, изучающие разные аспекты плана – от социально-политических работ А. Честертона, Л. Кея и Дж. Колемана до философских исследований М. Фуко, Ж. Бодрийяра, Ж. Делеза и Ф. Гваттари. Профессор К. Квигли, блестящий знаток деятельности британских тайных организаций Сесила Родса и его последователя Алфреда Милнера в истории ХХ века, в частности, «Круглого стола», еще в 1966-м пишет: «силы финансового капитала ставят долгосрочную цель создания глобальной системы финансового управления и контроля в частных руках, которая будет господствовать над всей глобальной экономикой и политической системой каждой отдельной страны»²⁴. 
         Уже в начале XXI века политический философ М. Хардт и профессор А. Негри (Падуанский ун-тет) публикуют в Гарварде монографию «Империя» («Власть»), в которой открыто пишут: «мы являемся свидетелями перехода от традиционного международного права к созданию наднациональной всемирной власти»²⁵. Майкл Чедвик, автор трехтомного «Глобального управления в XXI веке», написанного по итогам исследований 50 000 документов, подтверждает все, что тревожило еще Дж. Хайлана и профессора К. Квигли. В предисловии он указывает: «Это сверхсекретная группа самых влиятельных людей в мире. Они контролируют каждый крупный международный институт, каждую крупную многонациональную и транснациональную корпорацию, как государственную, так и частную, каждый крупный отечественный, международный и центральный банк, каждое государство и все важные ресурсы на континентах… Эта самовоспроизводящаяся группа разработала сложную систему контроля, позволяющую манипулировать государственными деятелями, потребителями и людьми по всему миру. Они уже на последних этапах создания мировой империи… Эта группа ответственна… за Первую и Вторую мировые войны, за корейскую, вьетнамскую и другие войны… Они создавали и поддерживают тоталитарные системы ради личной выгоды. Они привели к власти Гитлера, Муссолини, Сталина и Рузвельта и руководили их правительствами, действуя из-за кулис, ради беспрецедентного в истории уровня грабежа»²⁶.
        С момента победы Вильсона на выборах 1913 года план «Марбург» становится на путь создания совершенной «операционной системы» глобальной Революции, опирающейся на идеологии модерна, как встроенные в нее служебные программы. План изначально маскирует олигархическую Власть «господ» интересами «высшей нации», «лучшей расы» или «самого прогрессивного класса», – это делают все модернистские идеологии, социальную базу которых составляют прикормленные адепты и доведённые до безумия массы. При этом социальной базой плана «Марбург» становятся не массы – становятся элиты и лидеры этих идеологий, ибо они все нуждаются в деньгах. И уже неважно, что первыми, на кого план станет опираться с начала ХХ в., будут «левые» – социалисты, национал-социалисты, анархо-социалисты, коммунисты – с их особенной ненавистью к «старому миру» культур, ценностей, религий. Для покорного инстинктам масс-общества, назначенного стать постмодернистской ризомой – безгласной, аморфной и утратившей всякую идентичность под Властью «господ», на первых этапах было нужно идти навстречу как нацистским, так и расовым, и классово-экстремистским вожделениям масс. 

Чтобы утвердить себя в качестве единого всеобщего будущего, план «Марбург» искал способы воплощения в небывалую еще систему надыдеологической, сверхнациональной Власти, в революционной свободе эпохи опирающейся на тех, кого Дизраэли еще в 1852-м назвал в Палате Общин: «самые умелые дельцы и манипуляторы собственности; самые необычные и выдающиеся люди действуют рука об руку с подонками низших слоев Европы»²⁷. При этом истинными «подонками» на территориях постхристианских цивилизаций и за их пределами оказывались не распропагандированные обезумевшие массы, но вожди и лидеры, которые к вящей славе своей Власти убивали миллионы людей и «сносили» тысячелетиями наработанный историко-культурный, ценностный багаж «старого мира», накладывая печать тотальной бесчеловечности на приближающееся будущее.
          Цели плана «Марбург» разрывали связи с ценностями всех континентальных культур и с начала ХХ века остро нуждались в постановке задач и обозначении инструментов их реализации. Базовых задач, собственно, было три. Во-первых, – концентрация в руках «своих» всей кредитно-финансовой системы и разработка институтов наднациональной финансово-политической Власти. Во-вторых, – формирование главного наднационального института, а именно, «Лиги наций» под единым англосаксонским контролем, как инструмента создания и легализации Власти глобального олигархата. В-третьих,– и это было самым ответственным, без чего пустышками становились и «Лига наций», и даже сосредоточение в своих руках всех национальных финансов. Задача заключалась в организации большой континентальной войны – с крахом континентальных империй и всех форм монархической государственности. В начале ХХ века эти задачи пред планом «Марбург» встали одновременно во весь рост. Без их решения любые другие задачи, в том числе, и новый «международный язык элит», и опора не на безумие масс, но военно-политическую мощь США и Британии, оказывались бессмысленны.  
         Вожделея Власти в обезбоженном, обесцененном мире, где логикой «смерти Бога» неумолимо вступает в права «смерть человека», записные аналитики Нового времени от К. Маркса, Ф. Энгельса и их последователей до К. Квигли, Ф. Ландберга, Э. Саттона, М. Чедвика и других, упустили нечто важное. В понимании времени многие из них так и не вышли за рамки представлений о «беспрецедентном грабеже» или знаменитой цитаты Томаса Дж. Дансинга о капитале, приписываемой К. Марксу: «при 100 процентах (прибыли – В. П.) он попирает все человеческие законы, при 300 процентах нет такого преступления, на которое он не рискнул бы, хотя бы под страхом виселицы». Однако капитал – лишь средство глобальной Революции, но еще не она сама. Воля, которая в ней просвечивает и опирается на «смерть Бога» – совсем не слепа, как может казаться, ибо восходит к главному и первому революционеру, восставшему на Творца, Его Творение и человека. В Воле, отвергшей вертикаль универсального становления Творения от материи к высшим уровням духа, отвергшей и сам источник духа и одухотворения мира, более нет жизни. Отныне эта Воля – лишь воплощение энтропии, деградации и озлокачествления человека и его истории – выход за пределы свободы становления к тотальному торжеству свободы от свободы, к небывалым еще в истории формам рабства и победе Смерти – ее высшей и конечной Власти перед лицом Творца и его Творения.  

Продолжение следует...

Литература

1. Маркс Карл, Энгельс Фридрих. Из ранних произведений. М.: Госполитиздат,  1956
2. В.И. Ленин, ПСС, 5-е изд. т. 6. с. 386
3. Jennings C. Wise. Woodrow Wilson. Disciple Of Revolution // New York, 1938. р. 47.
4. Ibid, p. 22
5. Henry A. Atkinson. Theodore Marburg. The man and his work. N. Y., 1951. р. 6
6. Ibid, р. 10
7. Theodore Marburg. Political Papers. The War With Spain. Baltimore, 1898. р. 16/
8. Ibid., p. 12
9. Marburg T. World’s money problem. Baltimore, 1896. р. 33; 38/
10. Jennings C. Wise…р. 66/
11. Philosophy of the Third American Peace Congress: International Conciliation, No. 54, May, 1912/
12. Forbes, 18.01.2016/
13. Ленин, В. И. ПСС, 5-е изд. М., 1969. с. 200/
14. Antony Sutton. The Federal Reserve Conspiracy. 2005. Bridger House Publishers Inc. р. 17-20/
15. Воронин С.А. План «Марбург» и троцкизм. Вестник РУДН, 2015 № 3/
16. Эстулин Д. Минск, 2009. с. 167.
17. Carroll Quigley. Tragedy and Hope. New York: The Macmillan Company, 1966. р. 692.
18. Jennings C. Wise, р. 46-47/
19. Саттон Энтони. Уолл-Стрит и большевистская революция. М., Русская идея, 2005. С. 26.
20. Hillguit Morris. Loose leaves from a Busy Life. N.Y., 1934. р.81.
21. J. К. Winkler. The First Billion, p. 210.
22. Theodore Marburg. Do we want an Asset Curency? N.Y. 1907. р.23.
23. Jordan Maxwell. Matrix of Power, 2000. р. 5.
24. Quigley… 1966. р. 324/
25. М. Хардт, А. Негри. Империя. М. 2004. С. 25.
26. Quigley… 1966, р. 7-8.
27. Цит. по: Рид Дуглас. Спор о Сионе. Йоханнесбург 1986. с. 272.