С целью подчинения «старого континента» своим интересам, финансовая элита плана «Марбург» и политические круги Британии и США пользуют всевозможные способы привлечения человека массы. Согласно исследованиям, человек массы – средний, дюжинный и ограниченный «себе на уме» индивид, руководствующийся лишь собственными интересами и маловосприимчивый «к доводам разума»¹.

При всем этом он обладает важнейшим качеством, о котором не упоминают Г. Лебон, Л. Мамфорд, Г. Тард, Э. Ледерер и другие ученые, но которое делает его важнейшим звеном в организации кровавых потрясений регионов и государств планеты. А именно: человек массы напрочь лишен национального религиозно-культурного, морального и ценностного самосознания «МЫ». Руководствуясь инстинктами, он находится ниже этого уровня, он – «человек толпы», остающийся таковым и наедине с собой. Подобно пролетарию и либералу, у человека массы нет отечества. У него есть только территория обитания, в той или иной степени удовлетворяющая его запросы и инстинкты, в частности, инстинкт Власти: этот интегративный феномен его предельного самоудовлетворения. 
       Здесь – точка самоидентификации человека массы через Власть вождя или лидера и фундамент идеологии фашизма. Об этом пишут В. Райх, Ж. Делез и Ф. Гваттари; эта позиция вписана в концепцию Э. Ледерера и ее разделяют Х. Арендт и Ж. Бодрийяр. В рамках этой концепции масса является аморфной системой, «функционирующей как гигантская чёрная дыра» в руках Власти, манипулирующей человеком массы на бытовом, политическом, экономическом уровнях. Человек массы, никак не идентифицирующий себя с Богом, миром и историей, становится равным с элитами проводником тоталитаризма и фашизма, и обращается в их руках в чудовищную разрушительную силу. Сила эта способна расчленять государства и заливать кровью континенты. Метастазы паразитически пошлого мировоззрения человека массы активно поддерживают любые антинародные, антикультурные и разрушительные силы внутри Европы, России и других стран континента и используются для социально-политического, экономического и культурного их разложения.          С начала ХХ века «державы моря» откровенно ставят войну против «старого континента» и его порабощение главной политической задачей. Эта геополитика и поддерживается, и финансируется планом «Марбург» под флагом великого «процветания США», хотя направлена на создание глобального олигархата в виде конечной политической системы планетарного фашизма.  
       Создание этой системы осуществляется в три этапа, каждый из которых нацелен на привлечение человека массы, открывая ему ложные горизонты будущего. Первый этап – проект модерна и массовые идеологии, реализация которых завязана на агрессию и деструктивные качества человека массы. Второй этап – выход модернистских идеологий из локации западной Европы на континентальный и глобальный уровни и переход имперского доминирования Британии к США. Внутри этого этапа формируется проект «Марбург», создаются ФРС США и наднациональные политико-экономические структуры, организуются Первая, Вторая, холодная мировые войны и разрушение СССР. На третьем этапе происходит создание вненационального консорциума олигархов в виде «Совета по инклюзивному капитализму с Ватиканом» (2020). Последний изначально создается, как институт, не связанный интересами ни одной из стран мира и реализующий исключительно интересы мировой финансовой верхушки. По мере создания глобального олигархата, эта верхушка осознает себя новым постчеловеческим видом – сверхчеловеками, в отличие от недочеловеков, которых когда-то создала для своих целей. С позиции верхушки, миссия недочеловеков – умирать в войнах и потрясениях, освобождая на планете место для послушных «служебных людей» под ее Властью. 

       В отличие от народа, человек массы вненационален; он всегда занят собой и своими интересами. Любая страна для него – только среда обитания и бездушный полигон личного комфорта и развлечений. При этом он руководствуется любой из доступных его разуму идеологией Власти – расистской, классовой, нацистской, либерально-фашистской и другими. Либеральный дискурс нравится ему не меньше других: он видит в нем «широту взглядов» и «продвинутость», которые, полагает он, свойственны «гражданину мира». Такой «гражданин мира» вполне может быть образован и успешен в ремесле, которое его кормит. К примеру, Артемий Лебедев, дизайнер, судит о России так: «В России, – говорит он, – есть только один культ, хуже Православия – это культ Дня Победы… это вызывает приступы рвоты»². В Древней Греции такого человека именовали понятием «идиот» («idios») – разумеется, не в клиническом, но в социальном смысле, – человеком, не уважающим отечественных богов, религию, культуру и общественные ценности. Относиться к таким людям можно по-разному, но таково мышление человека массы, которое озвучивает он редко и, как правило, только в уверенности, что не ждет его тюрьма за оскорбление святынь – как в Германии, или повешение – как Уила Мамфорда в США. 

                                                                                       II       

Еще в 1930-е Ортега-и-Гассет стал задаваться вопросом: откуда в Европе массы? «В современной общественной жизни Европы есть, – писал он, – к добру ли, к худу ли - один исключительно важный факт: вся власть в обществе перешла к массам. …из этого следует, что Европа переживает сейчас самый тяжелый кризис, какой только может постигнуть народ, нацию и культуру»³. Помимо роста населения, он объясняет явление двумя факторами: техническим прогрессом и либерализмом. Он не разводит их в стороны, но и не выводит либерализм из прогресса, понимая, что в Европе прогресс начинается за два века до либерализма. Он отмечает главное: человек массы формулирует себя в фашизме; он варвар, «его "идеи"- не что иное, как вожделения, облеченные в словесную форму»⁴. Но обращаясь к истокам, Ортега-и-Гассет в упор не видит того, что у него перед глазами. Пришествие в Европу и либерализма, и человека массы приходит одновременно с Французской революцией. Без нее маргиналы, обитавшие у подножия культур и цивилизаций, оставались бы на месте. Но Французская революция, запуская эпоху, запускает и процесс сокрушения культур Европы с заменой их масс-идеологиями и масс-обществами, утрачивающими историко-культурные корни.

          Сегодня известно, кто именно стоит за всеевропейской катастрофой и выходом человека массы на определяющие позиции истории. Это – Англия: именно она организовывает революцию во Франции через сетевые масонские структуры, в частности, «Великий Восток Франции», появившиеся там после «славной революции» в Англии (1688) и изгнания Якова II Стюарта. О масонском характере революции, задолго до признания самих масонов, в XVIII-XIX вв. открыто писали интеллигентные французские историки Ш.-Л. Гассинкур, О. Баррюэль, О. Кошен, П. Шевалье и другие. Так Англия впервые испытала политическое оружие, позволявшее без единого выстрела сокрушать конкурентов и «подгибать» их под английскую Власть. Эта тайна открылось в ХХ в. – ложа Англии, Великим Магистром которой является король Англии, является хозяином и руководителем всех масонских организаций в мире. Как замечает исследователь тайной политики XIX-XX веков А. Вандам: «Для заведования ложами, в каждой стране назначалась своя «Великая Ложа», великий мастер которой, нося название провинциального, в свою очередь, подчинялся Английской ложе. Таким образом, все государства Европы превращены были в своего рода английские провинции»⁵. Но Французская революция стала не только изуверским финалом военно-политического противостояния Англии и Франции XVIII в. Она обнажила глубинный уровень маргинального сознания, обусловленный не только жаждой Власти, но ненавистью этой формы сознания к европейскому континентальному Просвещению, как и к самому фундаменту европейской христианской культуры и истории.  
       Средневековый европеец и подданный русского Царя понимали, что главной ценностью человека является не он сам, но его род и его народ, выступающий для него сверхличностью, которая в культуре и религии реализует развитие и бессмертие его самого и его рода. Идеи о ценности народно-исторического «МЫ», вне которого человек остается лишь животным и которое возвышает его к человеческому образу – основа русской и европейской культуры, отраженная в континентальном европейском Просвещении – в отличии от индивидуалистических теорий Просвещения английского. Если для К. Гельвеция священными являлись идеи, что общественное благо есть высший закон и «если хочешь поступать честно, принимай в расчет и верь только общественному интересу»⁶, то в Англии человека понимали в основном «частной отдельностью», замкнутой на собственные удовольствия и добивающуюся своего любой ценой. Поэтому остановить его, как насекомое, способны лишь неодолимые препятствия, которыми для человека, помимо природных ограничений, являются страх и внешний Закон.    
      Для европейских просветителей, в частности, Ж.-Ж. Руссо, такое положение становится основой оглушительной критики в адрес английского парламентаризма, борьбы партий и либерального проекта в целом – с отцами-основателями. «Гроций,– изумлялся Ж.-Ж. Руссо, – отрицает, что у людей всякая власть устанавливается для пользы управляемых… Так же полагает и Гоббс». Гроция и Гоббса Руссо сравнивает с Калигулой в том смысле, в каком деятелей ХХ века сравнивают с Гитлером: «Так рассуждал, – пишет он о них, – император Калигула, делая из такой аналогии тот довольно естественный вывод, что короли – это боги, или что подданные – это скот»⁷. Если для Д. Дидро высшая ценность – постижение воли народа, ибо «воля отдельных лиц ненадежна… а общая воля всегда является благой»⁸, то для Т. Гоббса и его последователей – вплоть до Дж. Эпштейна и его клана – цель человека сводится к «осуществлению всех своих желаний, каковы бы они ни были»⁹. И в этом Гоббс никак не отличается ни от далекого своего последователя Дж. Эпштейна, ни от Дж. Милля или И. Бентама, «не желавших вообще ничего, кроме удовольствия, получаемого каким угодно путем, лишь бы наслаждение было наибольшим»¹⁰.
       В отличие от Англии, Европа эпохи Просвещения, в том числе, Франция, активно ориентируется на духовно-религиозное начало истории, отраженное в ценностях христианских народов независимо от того, что часть просветителей относят себя к атеистам. Идеология европейского Просвещения, «внешне отличная от господствующей, – указывает итальянский историк Бенедетто Кроче, – была, в сущности, ей идентична… не может укрыться религиозный характер нового мировоззрения, которое перекладывает на светский язык христианские понятия Бога (теперь этот светский бог зовется истиной и справедливостью), земного рая, искупления, тысячелетнего Царствия Христова и так далее»¹¹. 
       Возможность такого развития и была сметена Французской революцией с внедрением масонских структур Англии в страны Европы и в Российскую империю. Главной задачей их и явилось разнуздание человека массы и утверждение его свободы, его желаний, вкусов, преставлений о морали и мире в центре исторического процесса. «Континентальные ложи, – в 1930 годах писал барон Рауль де Ренне, – должны были создавать и популяризировать при посредстве своих филиалов на континенте различные учения и теории, которые бы подрывали основы всякой государственности: патриотизм, национализм и религию. Из недр этих лож, покрывших с течением времени своими филиалами все государства мира, вышли все так называемые либеральные учения. Эти ложи были плодовитыми матерями всех революций последних трехсот лет и источником беспорядков, волнений и восстаний почти во всем мире»¹². Не зная роль Англии в организации революций XIX-ХХ веков, как и Первой мировой войны, европейцы и Ортега-и-Гассет в том числе, к их результатам оказались не готовы: «Человек массы, поистине примитивный, – жалуется он, – неожиданно вынырнул на авансцену нашей цивилизации»¹³.  
        Восходящий характер европейской истории «века Просвещения» начинает активно тормозиться политико-экономическими интересами и прямым вмешательством Британии и США, сменяясь вертикалью англосаксонского доминирования. Последнее действует с помощью подлога, провокаций, революций, войн и создания массовых «гражданских обществ» в либерально-индивидуалистическом поле республиканской Власти. Человек массы отсекает восходящее движение истории и обращает его вспять – к борьбе жаждущих Власти сверхчеловеков против «исторически неполноценных» – рас, этносов или классов в рамках расовых, нацистских, классовых теорий о «недочеловеках», которых нужно уничтожать ради всеобщего «светлого будущего». Борьба против «недочеловеков» переходит в схватку самих сверхчеловеков за место конечного Победителя, которому, в конечном итоге, достанется глобальная Власть, история и поверженные народы. Ни духовные ценности, ни величие науки, культуры и религии – человек массы нигде себя не находит; во всем и в каждом он видит лишь средство достижения Власти и денег – независимо от уровня образования. Нигде – кроме инстинктов, жаждущих первобытной свободы – ее тысячелетиями жаждали все маргиналы мира: «твои дурные инстинкты, – читают они Ф. Ницше, – также жаждут свободы. Твои дикие псы хотят на свободу, они лают от радости в своем погребе»¹⁴.       
 
                                                                                        III

Разнуздание человека массы – «фирменная метка» «морских держав» Британии и США. Мишенью этой политики становятся не столько рабочие, крестьяне и ремесленники, которых сложно купить, но легко обмануть – что и делают свои же козлорогие Иуды, ведущие их на заклание. Ставка делается на высшие элиты, наднациональные структуры и административные фигуры континентальных государств. Поэтому высшие представители «старого континента» никогда не признают, что происходящее тогда – не закон развития, но политика либерально-индивидуалистических элит, закрепленная в их законе и направленная на сокрушение «старого мира» культур, ценностей, религий и форм монархической государственности. Все это делалось ради выдвижения человека массы – этого тарана, пробивающего дорогу к вожделенной цели.              Опираясь не на народы, но на массы, элиты определяют «благодетелей» человека массы на высшие позиции: в Италии – Муссолини, в Германии – Гитлера, в Венгрии – Бела Куна, в Португалии – Салазара, в России – Ленина, в Польше – Пилсудского, в Китае – Чан Кайши и Мао Цзэдуна, в фашистской Японии – Хироту и Коноэ. Пользуя несовместимые, как убеждают они массы, версии одной и той же идеологии Власти сверхчеловеков над недочеловеками, «благодетели» стремятся только к одной цели – глобальной олигархической (партийно-олигархической) Власти. Используя общие всем методы захвата и удержания Власти и «промывания мозгов» масс, все они были просто обязаны организовать «кровавую баню» на континенте, вцепившись друг другу в глотки. Из навершия формируемой по плану «Марбург» пирамиды глобальной финансовой Власти, их всесторонне контролировали элиты плана – «финансовые акторы» Нового мирового порядка. 

         «Благодетели» человека массы, как и лидеры модерна, именовали его «светочем мира», «солью земли» и «надеждой человечества» и представляли предметом своих бессонных забот. И человек массы с удвоенным усердием крушил народы, их алтари и культуры и уничтожал национальную интеллигенцию, которую когда-то топил баржами, и сжигал святые обители, распарывая животы монахам и монахиням. Все происходящее «благодетели» именовали «социальным прогрессом» и борьбой за «идеалы свободы» и «справедливости». После Первой мировой и Русской революции 1917-го, процесс, контролируемый мировой финансовой элитой, выходит на континентальный и глобальный уровни. Определяется это тем, что задолго до того, как Гитлер обозначит целью Германии «жизненное пространство» («Lebensraum») на Востоке и «большое пространство» Ф. Листа («Großraum») в виде мировой Германской империи, до того, как Вторая мировая обернется военно-политической оккупацией Европы со стороны США и до того, как итоги Ялты будут сметены крахом СССР, геополитику «Большого пространства» уже целиком реализуют США – путем Первой мировой войны, Русской революции 1917-го, а затем – того же Гитлера, после чего через «прикормленные» элиты Европы и СССР. При этом геостратегические задачи США по подчинению Европы, Евразии и «старого континента» следуют рука об руку с «перехватом» имперского господства Британии в пользу глобального господства США.     
        «Большое пространство» («Großraum») Гитлера лишь повторяло идею «Большого пространства» США, совпадающую с идеалами Алфреда Милнера и Сесила Родса в виде глобальной англосаксонской империи. «Большое пространство, – комментирует позицию США Ноам Хомски,– должно было включать Западное полушарие, Западную Европу, Дальний Восток и бывшую Британскую империю, а также энергетические ресурсы Среднего Востока, которые перейдут к нам, как только мы выкинем оттуда соперников – Францию и Британию, весь оставшийся Третий мир и, если получится, весь земной шар»¹⁵. Переход имперского могущества Британии к США уже в 1939-м всерьез обсуждается на тайных совещаниях Госдепартамента США и «Совета по международным отношениям» (Дж. П. Морган): его протоколы уже предусматривают замену Pax Britannica на Pax Americana¹⁶. При этом Вторая мировая выступает этапом утверждения глобального господства США. В 1942-м, когда война на континенте в разгаре и когда вмешиваться в ее ход было еще рано, директор СМО Исайя Боуман пишет: «Мерой нашей победы будет мера нашего господства в мире после победы»¹⁷. 
         «Мера нашего господства» не обращалась к будущему благоденствию континентальных народов. Это была мера безграничного, как это принято у англосаксов, паразитирования после победы на их труде и ресурсах, к чему стремились Т. Гоббс, Дж. Милль и И. Бентам, и которая, выходя на наднациональный уровень, превращала историю человека в злокачественный процесс порабощения народов и организации единственной формы Власти, почитаемой массой и не ограниченной ничем. Ни добро, ни зло, но свобода Власти становится ядовитым зельем, отравившим массы после Французской революции. Теперь человек массы, в лице продажных элит, похожих на него же и отражающих его интересы и моральные установки, жаждет вообще сбросить культурные, моральные, религиозные и ценностные ограничения свободы. Ему безразлично, что когда-то в Европе, наследнице христианской традиции, идеология паразитизма не имела историко-культурной базы и только после Французской революции и наполеоновских войн из Англии в Европу пришли чисто олигархические принципы «свободы от морали» и «выборной демократии» вместе с либерализмом и парламентаризмом. И ему безразлично, что и то, и другое – и это понимал уже Ж-Ж. Руссо,– есть не что иное, как легитимация отрешения народов от Власти и исторической субъектности в пользу олигархических элит.   
        Этот гомункул и расходный материал Власти, маргинал, пребывавший на задворках исторической жизни, этот человек массы явился итогом чисто английской методологии «порабощения свободой». Как все английское, ее высоко ценил Гитлер, видевший здесь отточенную методологию фашизма с полным вытеснением из индивида «человека внутреннего» и его «внутренней свободы» в ее эрзац-заменители – в свободу от интересов рода, народа и отечества, в продажность, способность к предательству, воровству, коррупции и криминальной групповой поруке внутри структур Власти. «Чтобы удержать господство… –  говорил Гитлер, – необходимо всеми силами удовлетворять любое их желание личной свободы, какое только они могут высказать, и тем самым лишить их всякой формы государственности и держать на максимально низком культурном уровне. …чем примитивнее народ, тем более возмущается он нетерпимой уздой любого ограничения свободы личности»¹⁸.    
        На самом дне «методологии свободы» находится то, ради чего, собственно, она и была создана в качестве оружия смерти для народов, культур и истории человека. Власть человека массы – в его свободе и опоре на вожделения и жажду безграничного паразитирования, – изначально несет идеологию смерти. Последняя раскрывается в злокачественной дегенерации и распространении низкодифференцированных, неразвитых элементов, сознающих окружающий мир средством удовлетворения своих вожделений – хотя бы ценой гибели последнего. При злокачественном опухолевом росте, убивающем человека, элементами становятся клетки опухоли – неразвитые или бывшие высокодифференцированные клетки, выполнявшие тонкие и сложные функции, но утратившие сложность и всякий интерес к работе на организм. Их задачей становится работа на себя ценой разрушения сложных клеток, тканей и органов, обеспечивающих жизнь, и злокачественная устремленность опухоли к Власти над всем организмом. При этом идеологией опухоли является свобода и независимость от интересов организма, мощная витальность и замкнутость на свои частные интересы.   
        При узости сечения луча качественного становления мира, истории и человека, все многообразие злокачественности находится за его пределами, как полная его инверсия и потеря с ним какой-либо связи. Поэтому злокачественность свойственна не только биологии. Она может поражать народы, цивилизации и исторический процесс. Ее явления многообразны. Это «пятые колонны» и политические и социальные «химеры», это террористические сообщества и антисоциальные меньшинства и криминальные группы, это квази-религиозные идеологии и политические системы. И все требуют одного и того же – свободы себе и адептам, ибо то, что их связывает – неизбывная и агрессивная жажда Власти и паразитирования на других, которая именно в либерализме обретает невиданные горизонты свободы. Поэтому единственным противостоянием злокачественности оказывается процесс универсального качественного становления, онтология которого закрепляется в высших ценностях культур. Внутри идеологий модерна этот процесс и его ценности вызывают страх, злобу и ненависть. В рамках инверсии, именно этот процесс именуется сегодня «тоталитаризмом», «варварством», «фашизмом», где ненависть к основам свободы внутри самой западной культуры, а именно – христианству и Спасителю обретает, прежде всего в США, вид лозунга: «Если вновь объявится Христос – убейте Его»¹⁹.      
         Еще в 1990-х, во времена распада СССР, голоса об опасности возрождения исторической русской культуры и Православия немедленно раздались со стороны либерально-политических кругов США: «я очень встревожен возрождением там русского Православия… – писал М. Холквист в 1990-м, – то, что поднимает голову в СССР, может иметь жуткие последствия»²⁰. Не нужно уточнять, что последствия эти ожидали Власть, осуществляющую захват «старого континента» и поддерживаемую человеком массы в самих элитах Запада. Угроза, которую в России и Русском православном проекте Запад видел в течение тысячелетия, после распада СССР обозначилась с новой силой. И она, ясно обозначенная политическими кругами США и Британии с самого начала XXI века, как и ранее, обрела форму оголтелой русофобии и ненависти к России, на которую только способен человек массы. В стремлении войти в постчеловеческий мир Власти над недочеловеками, он и сегодня не подозревает, что на роль недочеловека в Новом мировом порядке выдвинут он сам – главное звено входящей в зенит цивилизации смерти.    

Литература:

1. Э. Хоффер. Человек убежденный. М., Альпина, 2017. С. 10
2. News Land, 12.05.2008.
3. Ортега-и-Гассет Х. Восстание масс. Вопросы философии.1989. № 3. С.119.
4. Там же, С 144.
5. Вандам А. Наше положение. СПб. 1912. С. 81.
6. Гельвеций К. А. Соч.: В 2 т. //М., 1973–1974. 1, С. 204.
7. Руссо Жан-Жак. Об общественном договоре. Трактаты//М.: КАНОН-Пресс, 1998. С. 200.
8. Дидро Д. Собр. соч.: В 10 т. //М.; Л., 1935–1947. т. 7, С. 204.
9. Isaiah Berlin: Four Essays on Liberty // Publications Interchange Ltd 8 Queen Anne's Gardens, London W4 ITU, England 1992. Р. 314.
10. Ibid., Р. 309.
11. Кроче Б. Теория и история историографии. М., Школа «Языки русской культуры», 1998. С. 149.
12. Baron Raul de Rennes — Derrière les coulisses de la politique et de la diplomatie officielle. Bordeau, 1931. р. 5.
13. Ортега-и-Гассет Х… С. 146
14. Ницше Фридрих. Соч. в 2-х т., т. 2. М., Мысль, 1990.  С. 31.
15. Noam Chomsky. What uncle saw really wants. Odonian Press, Berkeley, 1992. p. 12.
16. Michio Kaku and Daniel Axelrod. To Win a Nuclear War. The Pentagon's Secret War Planes. South end Press, Boston, 1987. p. 64.
17. Ibid.
18. Хью Тревор-Ропер. Застольные беседы Гитлера. 1941-1944. М., Центрополиграф, 2005. с. 397.
19. А. И. Осипов. Почему христианство разрушается? – Истины Православия, 22.05.2026.
20. Кожинов В. Победы и беды России. М., 2002. С. 358.